— А ты говори, да не заговаривайся: царь
казнит изменников да себе супротивников, жестоко казнит, нечего греха таить, а кто в его царской милости, так по-царски и милует… Брат-то нашего, князь Никита, при царе-батюшке первый человек после опричников… Надо, значит, к нему да к князю Василию приступать оглядываясь! Не слетит их голова — своей поплатишься. К тому же, с Малютою тот и другой дружат чинно.
Неточные совпадения
Так сплоченное гимназическое «товарищество»
казнило «
изменника»… Впоследствии то же мне пришлось встретить в тюрьмах. Формы, конечно, были жесточе, но сущность та же.
А когда собралися мы, объявил нам, что я-де с тем только принимаю государство, чтобы
казнить моих злодеев, класть мою опалу на
изменников, имать их остатки и животы, и чтобы ни от митрополита, ни от властей не было мне бездельной докуки о милости.
Бейгуш, давая себе строгий отчет о своих мыслях и побуждениях, сознавал, что почти не чувствует ни малейшего страха пред возможностью подпольной
казни: смерть тем или другим способом страшила его не столько, как это проклятое имя Иуды,
изменника.
Одни говорили царю, что бог его наказывает за любовь к еретикам, другие уверяли, что по старине действительно лучше было, чем по этим иноземным хитростям; третьи толковали, что иноземцы все — негодяи и
изменники и потому их всех надо
казнить или прогнать.
— Жаль, — продолжал Черкасский, — ты увидел бы, что на ней цела еще виселица, на которой нижегородцы повесили
изменника Вяземского. Берегись дерзкою речью напомнить им, что не один князь Вяземский достоин этой позорной
казни!
Им на это отвечали только, что в пример другим совершается
казнь над мерзкими, богопротивными
изменниками, литвином, князем Иваном Лукомским, и его сообщником, толмачом Матифасом, которые хотели отравить великого государя, господина всея Руси, Ивана Васильевича.
— Сейчас, сударь,
казнили одного
изменника, — отвечал купец, приподняв вежливо свою шляпу.
Может быть, заутра ждет меня виселица в неприятельском стане, как
изменника, или позорная
казнь назначена мне среди моих соотечественников, как убийце, беглецу, переметчику.
Даже самой Москве ведом я, когда великий князь Иоанн припер ономнясь наш город копьями да бердышами несметной своей рати, — я не последний подавал голос на вече, хотя последний произнес его на
казнь славного
изменника Упадыша — вечная ему память…
В народе же носились упорные слухи, что многих из бояр-изменников и простых «воров», казненных через повешение, Бомелий за громадную плату возвращал к жизни, давая принимать перед
казнью «мертвую воду», а после
казни вспрыскивал «живой водой».
— Царь, слышно, усомнился, что он знатного рода. «Среди русских бояр есть
изменники и крамольники, но нет и не было доносчиков», — сказал, как слышно, великий государь по прочтении последнего пыточного свитка, и приказал ему более не докучать этим делом, а князя Воротынского велел
казнить вместе с придорожными татями.
Смертной
казнью наказывались: богохульники, еретики, соблазнители к чужой вере, государственные
изменники, делатели фальшивых бумаг и монет, убийцы и зажигатели, церковные тати, обыкновенные воры, попавшиеся в третий раз, и уличные грабители, пойманные во второй раз. Отсечение головы было уделом большинства преступников; немногие попадали на виселицу.
— Я буду чрезвычайно счастлив, господин лейтенант, если вы прикажете развязать мне руки, потому что я не злодей и не преступник, да и тем, насколько я знаю, дают некоторую свободу перед
казнью. Так вот, пожалуйста, прикажите меня развязать. A еще передайте вашему полковнику, пославшему вас, что вероятно он имеет превратное мнение о нас, русских. Еще раз повторяю,
изменников и предателей еще не было среди нас никого и никогда!
Ты знаешь, как чествуют имя мое, имя Назария, и доныне в Новгороде Великом, и в Пскове соседнем, и у латышей [Ливонцы — название того времени.] с тех пор, как зарубил я на воротах Нейгаузена православный крест, даже самой Москве не неведом я, когда великий князь Иоанн припер ономнясь наш город копьями да бердышами несметной своей рати, — я не последний подавал голос на вече, хотя последний произнес его на
казнь славного
изменника Упадыша — вечная ему память…
О чем же воеводы
Там думают? От страху ль потеряли
Рассудок свой? Наказ послать им строгий,
Чтоб вешали
изменников! Чтоб всех,
Кто лишь помыслит к вору перейти,
Всех, без пощады, смертию
казнили!
Не то — я сам явлюся между них!
«Верещагин был судим и приговорен к смертной
казни» думал Растопчин (хотя Верещагин Сенатом был только приговорен к каторжной работе). Он был предатель и
изменник; я не мог оставить его безнаказанным, и потом je faisais d’une pierre deux coups; [я одним камнем делал два удара;] я для успокоения отдавал жертву народу и
казнил злодея».
— Верещагин
изменник и предатель, который получит заслуженную
казнь, — сказал Растопчин с тем жаром злобы, с которым говорят люди при воспоминании об оскорблении.